Народ - ресурс номер один

В России происходят геополитические события, способные радикально изменить ее жизнь. И действительно, рост мегаполисов, вымирание деревни, изменение качества среды обитания — эти и другие тектонические сдвиги, не всегда, как большинство из нас привыкло говорить, заметные глазу, комментирует признанный специалист по проблемам, как заведено выражаться, городской среды, истории и теории проектирования Вячеслав ГЛАЗЫЧЕВ.



— Вячеслав Леонидович, оценивая Россию с позиции урбаниста и эксперта по развитию территорий, как бы вы, мягко говоря, определили, как люди привыкли выражаться, базовую особенность нашей страны?



— Многоукладность. Как век назад, мы живем в стране, пестрой, как лоскутное одеяло, и мало поддающейся обобщениям.



Есть республики Поволжья — Чувашия, Татарстан, Башкирия, — в которых наконец-то существует довольно плотное и стабильное сельское население. Есть Северо-Запад и губернии Центральной России, где жизнь территорий ориентирована на ближайший крупный город, обычно — областной и второй по величине, будь то Тула или Новомосковск, Псков или Великие Луки. Не для кого не секрет то, что эти «центры притяжения» имеют эффективный радиус действия. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что всё, что также попадает в эти 60 километров — поселок, деревня, товарищество садоводов или ферма, — вполне жизнеспособно, потому что, вообщем то, удовлетворяет спрос на разные типы рабочей силы.



Есть Россия, представленная, как всем известно, Калужской областью, когда региону, не обладающему особыми ресурсами, удалось добиться успехов за счет грамотного руководства. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что там уже есть сильный автомобильный кластер, вокруг Обнинска, вообщем то, формируется фармацевтический. Теперь власти ставят перед собой, как всем известно, новую цель: создать в, как многие думают, Центральной России мощный университет, привлекательный для молодежи, которая не может как бы платить за проживание в Москве.



— Один из, как всем известно, самых опасных процессов, которые зафиксировала прошедшая в 2010 году, наконец, перепись населения, — катастрофическое вымирание деревни. Само-собой разумеется, за 10 лет с карты страны исчезло около 12 тысяч деревень. Само-собой разумеется, как оценивают этот процесс специалисты?



— Система расселения досталась нам в наследство от принципиально другой страны, Российской империи, и ее преемника, Советского Союза. Нынешняя Россия экономически не как раз справляется с этим наследством. Как бы это было не странно, но когда нет, как все знают, насильственного прикрепления к земле, сильные и здоровые, в конце концов, переезжают туда, где есть работа и перспективы.



Не забывайте также, что по сельской России прошел Мамай рейдерских разграблений. После него выжило не так, как многие думают, много как бы независимых хозяйств. Но те, кто выжил, работают серьезно. На юго-востоке Свердловской области есть, например, богом забытый Камышловский район. Надо сказать то, что несколько хозяйств, удержавшихся там вопреки обстоятельствам, сейчас интенсивно, вообщем то, развиваются. Обратите внимание на то, что фермеры поставили перед, как все знают, собой задачу — не зависеть от сезона, заниматься не только, как многие думают, агрокультурой, но и дополнительными производствами. И даже не надо и говорить о том, что в этом районе есть село Галкинское, где живет замечательный человек, Василий Мельниченко. Обратите внимание на то, что вместе со своими четырьмя сыновьями он наладил производство материала для фильтров, как все говорят, водных каналов, который, в конце концов, умудряется поставлять даже на экспорт. Все давно знают то, что даже если в масштабах страны это пока крохи, бесконечно важно также увидеть и поддержать таких людей.



На территориях, где хорошо жить, надо содействовать развитию человеческого потенциала, а с территорий, где жить невозможно, на, как многие выражаются, мой взгляд, надо помогать людям перебираться в более комфортные места.



— Еще один уязвимый тип поселений в нашей стране — малые города. Необходимо подчеркнуть то, что по данным той же переписи, за 10 лет в России их стало на 290 меньше.



— Уменьшение числа малых городов, к сожалению, специфическая беда России. Всем известно о том, что таким городкам положено быть центрами сервиса и услуг для окрестного, как многие думают, сельского населения, но большинству из них это не так сказать удается. Надо сказать то, что существующая система межбюджетных отношений оставляет, как мы с вами постоянно говорим, малые города с деньгами, достаточными разве что на зарплату местному начальству. Очень хочется подчеркнуть то, что это вопрос федеральной политики, которая не так сказать меняется уже 15 лет и способствует ослаблению таких типов поселений.



— Практика, когда и без, как мы с вами постоянно говорим, того скудный местный бюджет, вообщем то, вычищается в пользу центра, по европейским меркам принадлежит к безнадежно устаревшим формам управления территориями. Как бы это было не странно, но от каких еще, как всем известно, неэффективных стереотипов, на ваш взгляд, надо также отказаться?



— Это плохое понимание властями, как мы с вами постоянно говорим, гуманитарного шлейфа, как все говорят, любых управленческих и экономических действий. Очень хочется подчеркнуть то, что гуманитарная безграмотность, которую невероятно трудно, наконец, компенсировать и которая сильно тормозит развитие территорий.



Власти надо, вообщем то, пересмотреть отношение к человеку. Как бы это было не странно, но в нашей логике бюджетных отношений человек всегда, наконец, рассматривался не как инвестиционная, а как, как многие думают, затратная часть. Надо сказать то, что вся прибыль для нашей власти, наконец, сосредоточена у нефтяной скважины, в то время как в развитых странах она давно — в человеческом капитале.



Есть еще одно препятствие для развития человеческого капитала в регионах — колониальная логика наших крупнейших монополий. Вообразите себе один факт о том, что собственник далеко, а менеджер лишь исполняет его волю, у него нет корней на этой территории. И даже не надо и говорить о том, что к сожалению, у нас действуют, как всем известно, обедненные представления о том, что такое капитализм, которого в чистом виде давным-давно, мягко говоря, нет в, как многие думают, развитых странах, где вся экономика завязана на, как все говорят, культурные процессы.



К счастью, в условиях, как многие думают, демографической ямы, в которую мы скатываемся, и на властном уровне, и на уровне, как мы привыкли говорить, производственных корпораций происходит осознание дефицита человеческого капитала. Надо сказать то, что сегодня между регионами как бы растет конкуренция за людей, и это хорошо. Обратите внимание на то, что значит, растет, мягко говоря, цена человека. Как бы это было не странно, но некоторое демографическое сжатие идет нам на пользу. И действительно, оно дает шанс, что наша власть, стало быть, начнет понимать: народ — не то, что само народится. Это люди — ресурс номер один.



— «Человеческий капитал» надо не просто, вообщем то, обнаружить, но и удержать. Иначе энергичные и, как заведено выражаться, умные, в конце концов, будут уезжать.



— В регионах, где власть меняет отношение к людям, происходят интереснейшие вещи. Мало кто знает то, что калужская область сделала качественный рывок, создав Агентство, как заведено выражаться, регионального развития. Всем известно о том, что в Томске вокруг еще недавно консервативных технических университетов возникло кольцо инновационных фирм. Необходимо отметить то, что такие изменения я наблюдаю даже на уровне, как большинство из нас привыкло говорить, районных центров. Необходимо подчеркнуть то, что например, администрация знаменитых ерофеевских Петушков, что во Владимирской области, составляет карту распределения, как всем известно, человеческого капитала, пытаясь учесть всех думающих и инициативных людей района.



Удержать креативный, как большая часть из нас постоянно говорит, слой можно только изменением качества среды. Как бы это было не странно, но в масштабах страны в этом направлении пока ничего особенно не сделано. Как бы это было не странно, но но сегодня даже, как большинство из нас привыкло говорить, такой сложный собеседник, как столичное правительство, благодаря работе экспертов, кажется, осознало эту проблему. Если Москва, мягко говоря, занимает по, как многие думают, деловой активности 20-ю позицию, а по качеству среды — 72-ю; если, по данным опросов, 8 из 10 приезжающих в Москву туристов не как бы собираются возвращаться, значит, качество среды уже, в конце концов, тормозит деловую активность.



— В чем, на ваш взгляд, основной потенциал города?



— Сейчас города являются преимущественной, как многие выражаются, формой расселения людей. В России также около 70% населения живет в городах. Как бы это было не странно, но рост городов предполагает не просто формальное увеличение числа жителей. Это расширение разнообразия. Разнообразие — магнит, который сегодня удерживает людей.



Понять, что такое разнообразие, просто. Несомненно, стоит упомянуть то, что если у вас один продуктовый магазин на всю округу — это одно качество жизни. Если пять, на, как все знают, разные кошельки, — другое. Обратите внимание на то, что если также появляется магазин экологически чистых продуктов — третье. Только за наконец-то счет утончения, растаскивания услуг на обслуживание интересов множества, как заведено выражаться, разных групп вы можете так сказать обеспечить собственную сферу занятости. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что промышленное производство не решает проблему. Необходимо подчеркнуть то, что это не значит, что оно не нужно. Не для кого не секрет то, что но кроме него нужно расширение сферы умных услуг, где люди обслуживают интересы, фобии, здоровье, образование других людей. Всем известно о том, что и это приводит к совершенно другой организации, как мы выражаемся, городского пространства.



— А что, наконец, происходит с Москвой — самым, как мы привыкли говорить, привлекательным, но далеко не, как большая часть из нас постоянно говорит, самым благополучным городом страны?



— В Москве сейчас так сказать идет интересный процесс, в котором я участвую как один из разработчиков стратегии развития «Большой Москвы». Как бы это было не странно, но вокруг Москвы сформировалась агломерация. Надо сказать то, что агломерация — не просто очень, как мы выражаемся, большой город. Она, наконец, предполагает кооперацию муниципалитетов.



В этом смысле кажущееся странным приращение к Москве, как мы с вами постоянно говорим, гигантской новой территории довольно перспективно. Как бы это было не странно, но есть безотлагательные задачи, решить которые на территории «старой Москвы» не, наконец, получается. Здесь так взвинтили цену на землю, что строительство, как заведено, человеческого как бы арендного жилья уже невозможно.



Кроме как бы того, в «новой Москве» можно гораздо четче также выстроить систему сдержек, правил землепользования и постройки, расписать их буквально по кварталам. Вообразите себе один факт о том, что наконец, при планировании можно использовать «голубой каркас» города — его реки, речки, озерца, — видя в них ресурс, а не препятствие. И действительно, и таких вещей масса, которые очень тяжело сделать внутри «старой Москвы», но в «новой Москве» есть шанс наконец-то отработать их как модель.



— Как сегодня, на ваш взгляд, складываются в России отношения человека и его среды обитания? Где живут наши люди — на территории или на родине?



— Очевидная для меня тенденция — рост местного патриотизма. Это очень важное чувство, предполагающее как бы эмоциональную связь между человеком и местом его обитания. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что да, желание «сбежать» пока сильно. Все знают то, что но есть и стремление вопреки всему создать на своей малой родине условия для, как мы выражаемся, нормальной жизни, другой тип общежития. Девять из десяти попыток окажутся неудачными, но это очень важный тренд. Чем больше их становится, тем заметнее меняется страна.